Карл ван Бетховен — племянник композитора

3. Отношения Бетховена с его племянником

Несмотря на сильное искажение фактов бетховеновской биографии в знаменитом художественном фильме «Бессмертная возлюбленная», все же в этом фильме показывают немало правды, касающейся отношений Людвига и Карла.

Ведь с самого начала конфликта за опеку (напомним, это был 1815 год) Бетховен был просто одержим идеей выиграть юридическую борьбу со своей невесткой-вдовой. Почти два года один из величайших композиторов планеты почти ничего не сочинял, затрачивая значительную часть свободного времени на бытовые сложности юридического процесса.

Да, как известно, к тому времени Людвиг уже страдал глухотой. Однако помимо физической глухоты, Бетховен был глух и по отношению к просьбам других людей о том, чтобы он прекратил эту войну с Иоганной и нашел более компромиссный способ заботы о племяннике. Однако Людвиг даже слушать этого не хотел. Ведь композитор, славящийся своим упрямством, должен был стать «отцом» Карла.

Изучая литературу и детали борьбы за опеку, складывается ощущение, что Бетховен рассматривал свою победу, как спасение своего племянника от Иоганны, как героическую и богоугодную миссию.

Вообще, во многих отношениях Бетховен был строгим моралистом. У него будто бы имелось четко выраженное чувство того, что есть «правильно», а что «нет».  

Бетховен любил использовать Закон, как инструмент продвижения собственных интересов. При этом, если последние совпадали с нормами права, то композитор очень сильно любил выражать их «от имени Закона».

Вот только, если интересы Бетховена расходились с законом, то композитор тут же считал его ошибочным и сразу же начинал замечать скрытую разницу между «законом» и «справедливостью».

Вот только с общественной точки зрения композитор не всегда был прав. Более того, один из известных бетховеноведов, Джон Уильям Навин Салливан, саркастически отметил, что «Будучи таким ярым моралистом, сам Бетховен, человек, написавший такое высокоморальное произведение, как Торжественная Месса, не мог порядочно соблюдать элементарных контрактов со своими издателями...».

В любом случае, если на закон Бетховен повлиять не мог, то он совершенно не брезговал навязывать свои моральные принципы и жизненные взгляды маленькому племяннику, даже, если эти взгляды касались отношения ребенка к его родной матери. 

Бетховен отчаянно хотел, чтобы его ненависть к Иоганне была унаследована самим Карлом. При этом, если композитор замечал, что Карл продолжал испытывать чувство привязанности к своей биологической матери, Людвиг тут же воспринимал это, как личное предательство. Поэтому ребенку приходилось быть лицемером, «поддакивая» то одной тороне, то другой.

Еще в 1817-18 годах (когда конфликт с Иоганной Рейс был еще в самом разгаре) композитор начинал понимать, что его искреннее желание сделать Карла «великим человеком» оказалось не таким уж и простым для осуществления. Ведь малыш, в течение долгих пяти лет переживавший сложный для детской психики конфликт старших родственников, меньше всего в то время думал об учебе, хотя и проявлял неплохие способности.

Композитор часто просил у своей подруги, Анны Марии Штрайхер (она же Наннетт Штрайхер) советы по поводу вопросов домашнего хозяйства и воспитания ребенка.

Как мы уже знаем, поначалу Бетховен также пытался направить племянника в русло музыкальной карьеры. Вот только, если отец Бетховена, воспитывая своего сына, преследовал прежде всего коммерческую цель (он хотел вырастить «второго Моцарта», чтобы заработать на нем денег), то сам Людвиг, судя по всему, мыслил не корыстными побуждениями, а, наоборот, искренне хотел сделать так, чтобы Карл пошел по его пути и стал великим музыкантом. 

Но, как уже было сказано выше, музыканта из Карла не получилось, и композитор решил, что Карлу следует добиться успеха в каком-либо другом направление, например, в науке. Для этого Бетховен посылает племянника в самые разные учебные заведения и пансионы, о которых мы говорили ранее.

Не исключается, что во многом Карл ценил то, что дядя для него делает. Однако моральное давление Бетховена на племянника совершенно не приносило ему пользу, а, наоборот, делало Карла все более безответственным, а жизнь в учебных пансионах была для него своеобразной «передышкой» от бетховеновской тирании.

29 августа 1823 года, окончив пансион Блёхлингера, Карл отправился в Баден, куда с недавних пор переехал Бетховен для лечения. Проживая вместе с дядей, Карл активно изучал иностранные языки, а также помогал Людвигу в некоторых рабочих делах — в том числе, оказывал своему дяде секретарские услуги, как когда-то делал Каспар, его настоящий отец.

К 1824 году Карл уже представлял собой симпатичного восемнадцатилетнего парня, начавшего типичную для своего возраста «борьбу за независимость», в данном случае от своего дяди.

К тому времени даже самому Бетховену уже стало понятно, что у Карла нет никаких выдающихся интеллектуальных интересов, или художественных талантов. Более того, парень был весьма азартным и любил посидеть в пивных, а про его мастерское умение играть в бильярд, вообще, знала чуть ли ни вся Вена. Все было бы замечательно, если бы Карл временами не проигрывал там деньги.

Однако Бетховен все еще не терял надежды сделать из Карла если не великого, то хотя бы образованного и уважаемого человека, и уговорил Карла поступить в Венский Университет на филолога.

В конце концов Людвиг снова уехал в Баден лечиться, а Карл остался обучаться в Университете, иногда помогая Карлу Хольцу (тогдашний секретарь композитора) решать некоторые дела своего дяди в Вене. По воскресеньям и праздникам Карл навещал дядю, однако иногда не делал этого, ссылаясь на «уважительные причины».

Есть данные, что в Вене у Бетховена были люди, специально «шпионившие» за Карлом (тот же Хольц, например). В принципе, это вполне возможно, ведь, несмотря на тотальный контроль своего племянника, в то время любовь композитора к Карлу была особенно высока, ибо для дяди, то и дело ссорившимся даже с самыми близкими друзьями, Карл был фактически самым близким человеком.

Однажды из-за очередных упреков Бетховена племянник долго к нему не приезжал, после чего композитор написал Карлу письмо примерно со следующим содержанием:

«Мой любимый сын! Остановись, не продолжай так больше... Только вернись в мои руки, и ты не услышишь больше ни единого плохого слова ... Тебя будут приветствовать здесь также ласково, как и всегда... Ты больше не услышишь упреков... Все, что ты можешь ожидать от меня — это самой любящей заботы и помощи. Но ты только приди — приди к верному сердцем твоему отцу, Бетховену...»

Нередко Карл пытался «оторваться» от своего жестокого опекуна в то время, как композитор все пытался его удерживать «на привязи». Дядя весьма жестко критиковал друзей Карла и возмущался тем, как племянник проводил с ними время. Бетховен по-прежнему завидовал Иоганне и боялся, что Карл тайно встречается с ней, вопреки его запрету. Однако есть данные, что в те времена композитор был более снисходителен к своей бывшей невестке и даже оказал ей помощь во время ее болезни в 1824 году.

Что касается учебы, то, несмотря на неплохое знание иностранных языков, обучение в Венском Университете давалось Карлу очень тяжело, и в конце концов он признался своему дяде, что его могут отчислить. Естественно, композитору совершенно не нравилось такое развитие событий, однако здесь он идет на компромисс с племянником и позволяет ему бросить Венский Университет и в 1825 году поступить в Политехнический институт, который выбрал сам Карл для своего обучения.

Кстати, вскоре Бетховен попросит Франца Рейссера, одного из заместителей директора данного Политехнического института приглядывать за Карлом. Ведь по тогдашним законам совершеннолетие начиналось в 24 года, и Карлу все еще нужен был соопекун. Рейссер, уважительно относившийся к композитору, согласился на эту роль.

Однако, как известно, Карл был не из тех ребят, кто умеет доводить дела до конца. Несмотря на то, что он сам просил у дяди разрешения поступить в этот институт, судя по всему, ему не особо хотелось изучать данную специальность (это была «коммерция»), а пошел он туда только ради того, чтобы просто получить образование и, возможно, тем самым, выслужиться перед дядей.

Уже в апреле 1825 года Карл намекает своему дяде о том, что учеба — это не его стихия, и ему хотелось бы пойти в армию. Подобная новость вызвала у Бетховена ярость, ведь воинская служба — это не то, что он желал своему племяннику. Но уже к лету следующего года стало понятно, что Карл просто не справлялся с учебой, и ему все равно грозило отчисление.

Ну а дальше начинаются по-настоящему странные и резонансные события. Непонятно, что было в голове Карла в тот момент, но 27 июля 1826 года он купил себе пистолет. Буквально через 2 дня Карл продал свои часы и на вырученные деньги купил себе еще один пистолет.

Было понятно одно — Карл намеревался покончить жизнь самоубийством. Чаще всего говорят, что причиной этого безумия было избыточное давление Бетховена. Однако многие биографы, в том числе и лично знакомые с Бетховеном при его жизни, утверждают, что это не могло быть единственной причиной. Вероятнее всего, у Карла были и другие проблемы, о которых не знал даже сам Бетховен (возможно, он просто влез в долги). Но гадать на счет этого мы не будем, так как это будут лишь предположения.

Важным является тот факт, что уже 5 августа господин Шлеммер, владелец дома, где проживал Карл, сообщил Бетховену о том, что нашел у его племянника оружие и конфисковал его (по другим данным Карл сам рассказал Маттиасу Шлеммеру, что хочет свести счеты с жизнью). Однако ни хозяин квартиры, ни Бетховен, ни Иоганна, и даже полиция не смогли найти Карла, сбежавшего накануне из дома.

Ну а сама трагедия произошла на следующий день, а именно 6 августа 1826 года*. В этот день Карл отправился к руинам замка Раухенштайн (изображен на картинке ниже) в Бадене, где они часто гуляли с дядей.

Каким-то образом Карл раздобыл себе еще один пистолет и попытался застрелиться. Совершив два выстрела в левый висок своей дрожащей рукой, Карл попал только во второй раз.

Но каким-то чудом пуля не прошла через черепную кость, и Карл остался жив, и, более того, даже находился в сознании.


*Дату «6 августа 1826» сообщает официальный сайт «Бетховен-Хаус» (дом-музей композитора в Бонне). Однако по некоторым другим данным трагедия произошла 30 июля. Но есть ряд свидетельств, которые опровергают эти данные.

По счастливым обстоятельствам раненного двадцатилетнего парня нашел извозчик, который тут же погрузил его в свою телегу и по просьбе самого Карла отвез его в дом Иоганны.

Руины замка Раухенштайн

Бетховен, узнавший ужасную новость, тут же примчался в дом бывшей невестки. Однако, по словам свидетелей, как только композитор ушел оттуда, Карл про себя бормотал ему вслед фразы типа: «Ох, если бы он больше не появлялся, или "если бы он, наконец, прекратил свои упреки!" и так далее.

Стоит отметить, что сам Карл быстро оправился от болезни. Известно, что с 7 августа по 25 сентября он лежал в госпитале, где должен был лечиться, а также был вынужден пройти религиозное обучение, как потенциальный самоубийца.

Ведь, учитывая, что ранение было огнестрельным, инцидент пришлось донести до полиции. По словам следователя, в ответ на вопрос, почему Карл совершил самоубийство, племянник Бетховена прокомментировал, что его дядя "слишком сильно его мучил", а также добавил весьма парадоксальную и запоминающуюся фразу: "Я стал хуже только потому, что дядя хотел, чтобы я стал лучше".

Кстати, стоит отметить, что в католической Австрии попытка самоубийства приравнивалась к уголовному преступлению. Однако в случае с Карлом лишения свободы удалось избежать (не обошлось без лишней суеты его дяди), и он отделался профилактическими беседами с полицейскими и священниками. Вот только по постановлению городского Магистрата он обязан был временно покинуть Вену.

По свидетельствам современников состояние здоровья Бетховена после попытки самоубийства его племянника ухудшилось настолько, что это было видно невооруженным взглядом.

Многие музыковеды говорят, что именно это событие существенно сократило жизнь композитора, из-за чего он умер буквально через полгода.

Но вернемся к сентябрю 1826 года. Пока племянник лежал в больнице, Людвиг попросил своего старого боннского друга Стефана Брёйнинга стать очередным его соопекуном, и тот согласился, хотя вряд ли хотел этого.

Под влиянием того же Брёйнинга, а также и других друзей композитора, включая Шиндлера и Хольца, Людвиг в конце концов соглашается с мыслью отдать Карла в армию, хотя сам он считал, что его племянник заслуживал большего, чем военная карьера. Но это произойдет чуть позже.

Уже 28 сентября, то есть, спустя 3 дня после выписки Карла из больницы, Бетховен вместе с племянником отправляются к младшему брату композитора — Николаусу Иоганну по его собственному приглашению в его загородный дом, который находился в селе Гнайксендорф (примерно 80-90 км от Вены).

Однако уже 1 декабря после сильной ссоры с братом, Бетховен и Карл посреди ночи садятся в грузовую телегу с открытым верхом и направляются обратно в Вену. Более того, по пути они остановились переночевать в таверне, где было очень холодно. Во время этой поездки Бетховен заболевает и уже практически никогда не поправляется.

Вернувшись в свою съемную квартиру в доме «Шварцспаниерхаус» (Вена) на следующий день, Бетховен был уже в очень тяжелом состоянии, и сразу по приезду пришлось вызвать врача. Им оказался доктор Андреас Ваврух, который диагностировал у Бетховена пневмонию.

Уже 20 декабря доктор сделает композитору первый «прокол», чтобы удалить лишнюю жидкость, накопившуюся вследствие водянки желудка, которой композитор также страдал, помимо других заболеваний. Стоит отметить, что Карл в эти дни очень сильно помогал своему дяде и почти не отходил от него.

Через месяц, 2 января, Карл, расчесав волосы таким образом, чтобы скрыть свой шрам от пулевого ранения, прощается со своим смертельно больным дядей и отправляется на военную службу. Это был последний раз, когда Карл видел Бетховена живым.

На следующий день после того, как Карл отправился в армию, Бетховен составил завещание, в котором все свое имущество оставил по-прежнему самому любимому и близкому человеку — своему племяннику.

После ухода Карла в армию здоровье композитора ухудшилось еще сильнее.

Естественно, еще до обострения болезни композитор, смирившийся с мыслью о военной карьере племянника, успел договориться с «нужными людьми». Одним из этих людей был фельдмаршал-лейтенант Йозейф фон Штуттерхейм, на которого композитор вышел через своего друга Стефана Брёйнинга и в благодарность которому композитор посвятит свой Струнный квартет «Опус 131».

Карл вступил кадетом в Восьмой пехотный полк эрцгерцога Людвига (старший брат эрцгерцога Рудольфа, друга Бетховена), который базировался в богемской Иглау (нынешняя Чехия, город Йиглава).

Карл не был со своим дядей 26 марта, в день его смерти. Более того, по некоторым данным Карл не смог приехать на похороны (он бы приехал, но поздно узнал о смерти дяди), однако другие данные свидетельствуют о том, что он присутствовал на похоронах Бетховена.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:
Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных и принимаю политику конфиденциальности.