Карл ван Бетховен — племянник композитора

2. Конфликт Бетховена с матерью Карла за опеку

После смерти Карла Каспара начинается то, что известный бетховеновед Льюис Локвуд абсолютно справедливо называет «мучительной и эмоциональной борьбой между Бетховеном и его невесткой за опеку над мальчиком, которая длилась более четырех лет и повлекла за собой вечную злобу, визиты в суд, ложные успехи, аннулирования и обжалования».

2.1. Начало конфликта

Юридическая битва началась сразу через четыре дня после смерти отца маленького Карла, когда Бетховен подал ходатайство в «Имперский и Королевский Ландрехт Нижней Австрии» (это был местный дворянский суд, разбиравший дела «благородных» людей) с требованием признать его единственным опекуном девятилетнего Карла, тем самым, требуя отнять это право у его матери.

Вот только уже 22 ноября суд вынес решение, в котором оставил за Иоганной право опеки над Карлом, не отнимая этого же права у Бетховена. То есть, первая попытка Людвига оказалось неудачной.

Однако известный своим невероятным упрямством Бетховен не мог так легко сдаться, и уже 28 ноября он подает в этот же суд еще одно ходатайство, в котором указывает на самые разные недостатки Иоганны, пытаясь доказать, что она — не самая лучшая кандидатура на право опекать Карла.

На слушании 13 декабря он подтвердил свои намерения, однако уже 15 декабря суд приказал Бетховену найти более убедительные факты, документально доказывающие неспособность Иоганны воспитывать ребенка, нежели просто эмоциональные речи композитора.

И тогда Бетховен вспомнил резонансный случай 1811 года, когда Иоганна была уголовно осуждена (подробнее) и обратился в венский Магистрат для сбора копий всех законно засвидетельствованных обвинений против его невестки. В этот раз удача была на стороне композитора — более того, Магистрат сам проинформировал Ландрехт (тот самый суд) о том, что эти обвинения, действительно, были.

И тогда, на основании этих доказательств, а также вследствие уважения к самому Бетховену, 9 января 1816 года суд назначает Бетховена единственным законным опекуном Карла, отняв это право у его матери.

2.2. Первая победа Бетховена

Уже буквально 19 января Бетховен предстает перед собравшимся советом и принимает торжественные обеты, как единственный опекун ребенка.

Опьяненный чуть ли ни маниакальным стремлением стать единственным опекуном Карла и отнять это же право у его матери, сам Бетховен, казалось бы, позабыл о своем нестабильном финансовом положении.

Ведь особо больших денежных поступлений у него на тот момент не было — оставшиеся меценатские пожертвования (подробнее) покрывали лишь незначительную часть расходов Бетховена, а бытовые проблемы наряду с то и дело обострявшимися болезнями мешали композитору зарабатывать на его творчестве. Более того, сами произведения того времени покупались издателями не очень интенсивно, так как эти сочинения, в отличие от предыдущих, выделялись значительной технической и где-то даже идейной сложностью, а поэтому их было не так уж и легко продать.

Однако стоит отметить, что композитор очень правильно распорядился денежными средствами, собранными еще во время успешных концертов 1814—1815 годов.

За эти деньги композитор купил ценные бумаги (то ли банковские акции, то ли облигации) и пообещал сам себе, что вложенные средства, включая накопленные проценты, достанутся Карлу, его любимому племяннику и наследнику. Стоит отметить, что вложение оказалось весьма удачным, и Бетховен, славящийся своей честностью, сдержал свое слово.

Лишь один раз, когда композитору просто физически не хватит средств, он продаст одну из этих бумаг, а вырученные средства потратит для удовлетворения текущих бытовых потребностей. Но великий Бетховен не мог нарушить клятву — раз он обещал, что все эти средства достанутся Карлу, значит, так и будет. Поэтому при первой же возможности композитор компенсирует эти снятые средства — то есть, по факту Бетховен займет деньги сам у себя, а потом вернет их обратно.

Интересный факт!

Людвиг ван Бетховен в своих письмах не раз называл Карла не «племянником», а "своим сыном", а самого себя называл "отцом".

Но, немного отступив от темы, вернемся к 1816 году, когда композитор только-только стал опекуном Карла. Уже 2 февраля Людвиг отдает племянника в учебный пансион-интернат, владельцем которого был итальянец, Кайетан Джианнатазио дель Рио (1764—1828).

Людвиг имел хорошие дружественные отношения с семьей Кайетана и его супруги, Катерины Джианнатазио дель Рио (1762—1825). Их дочери: младшая, Анна Нанни (1792—1866) и старшая, Франциска Фанни (1790—1873) были большими фанатками творчества Бетховена.

Есть даже свидетельства, что Фанни, старшая дочь, впервые познакомившаяся с Людвигом в 1816 году, испытывала к композитору дружественные и, возможно, даже любовные чувства. Этот вывод можно сделать, исходя из записей в ее дневниках. По этим же записям можно судить и об отношениях самого Карла с его дядей, но об этом поговорим чуть позже.

Известно, что Иоганна втайне от Бетховена посещала Карла, когда он обучался в этом пансионе. Однако она, видимо, не учла тот факт, что члены семьи Джианнатазио дель Рио были в хороших отношениях с композитором, и Кайетан в одном из писем рассказал Людвигу о том, что его невестка нарушает решение суда и, судя по всему, пытается настроить своего сына против его законного опекуна.

Узнав об этом, Бетховен тут же посоветовался с юристом, который, в свою очередь, обратился в Ландрехт и добился оттуда подписания документа, согласно которому Иоганна могла видеться со своим сыном только с согласия Бетховена.

Стоит отметить, что, несмотря на жестокость по отношению к Иоганне, в своих дневниках Бетховен явно дал знать, что винил себя за это. В частности, в одной из своих записей он обращается к Богу:

«Я сделал свою часть, о, Господи! Может быть, вопрос можно было уладить, не трогая эту вдову, но это не так. Только Ты, Всемогущий Бог, способный заглянуть в мое сердце, знаешь, что я пожертвовал своим самым лучшим ради моего драгоценного Карла: благослови мой труд, благослови эту вдову! Почему я не могу повиноваться всему своему сердцу и помогать этой вдове? Ты же видишь самые сокровенные уголки моего сердца и знаешь, какую боль мне приносит необходимость заставлять другого человека страдать из-за моих же благих трудов ради моего драгоценного Карла!..».

В общем, два года Карл жил и обучался в пансионе Джианнатазио дель Рио. Бетховен не так часто заходил туда, однако через некоторое время Кайетан перенес свой учебный пансион на окраину Вены. И тогда композитор снял квартиру неподалеку, чтобы чаще видеть своего племянника. Таким образом, Бетховен чуть ли ни каждый день бывал в кругу семьи Джианнатазио дель Рио.

С этой семьей композитор общался и после того, как забрал Карла оттуда. Хотя отношения были не такими тесными, как до 1818 года, но они поддерживали связь друг с другом. В частности, по случаю женитьбы Анны Нанни с Леопольдом Щмерлингом в 1819 году Бетховен напишет «Свадебную песенку» (оригинальное название — «Hochzeitslied», а в каталоге Кинский-Хальм отмечена, как «WoO 105»).

В это же время композитор пытается реализовать свои планы на счет своего племянника. А в соответствии с планами Бетховена, маленький Карл должен был стать без малого Великим человеком.

Естественно, одним из направлений, в котором Бетховен видел будущий успех своего племянника, была музыкальная карьераДля реализации этой цели Бетховен назначает своему племяннику самого лучшего преподавателя, которого он мог найти в те времена.

Наверное, Вы уже догадались, о ком идет речь? — Конечно же, эту роль должен был сыграть не кто иной, как Карл Черни, один из самых талантливых экс-учеников Бетховена, а по совместительству талантливейший педагог и великий композитор, прославившийся своими «этюдами», с которыми знаком практически каждый современный пианист. Именно ему Людвиг поручил обучать музыке любимого племянника, или, как он его называл, «сына».

Карл Черни

2.3. Жизнь Карла с дядей

Несмотря на внутренние переживания Бетховена о том, что он отнял ребенка у матери, внешне это проявлялось абсолютно иначе. Бетховен то и дело требовал у Иоганны алименты в пользу ее сына.

Хотя ряд источников говорит о случаях неисполнения Иоганной данного требования, все же ряд биографов свидетельствует о том, что мать Карла по возможности не жалела денег на сына. Более того, когда Иоганна продала свой дом в Альзерфорштадте, с вырученных денег она выплатила своему сыну приличную сумму в 2000 гульденов.

Поэтому нельзя сказать, что Иоганна была бы плохой матерью для Карла. Да, действительно, о безнравственности и непорядочности этой женщины можно рассуждать бесконечно, однако, судя по свидетельствам современников, она очень любила Карла, да и он всячески тянулся к ней. Поэтому окружающим ее людям казалось, что Бетховен с одной стороны отнял ребенка у родной матери, а с другой стороны терроризировал своего племянника, навязывая ему не ту жизнь, которую тот хотел.

Исходя из этого, вероятнее всего, единственным человеком, довольным победой Бетховена в суде в 1816 году, был сам Людвиг.

Известно, что 24 января 1818 года Бетховен забрал Карла из пансиона к себе домой. Когда тот самый Карл Черни сказал Бетховену, что «у его племянника нет музыкального будущего», Бетховен был просто вне себя от ярости и даже слушать не хотел своего бывшего ученика.

Но Карл Черни настаивал на своем! Ведь он был не только сильным пианистом, но и гениальнейшим педагогом, которому в недалеком будущем предстоит обучать по-настоящему гениальных музыкантов, в списке которых будут и самые настоящие титаны фортепианного искусства — такие, как, например, Ференц Лист. Поэтому Черни прекрасно знал, что он говорил.

Более того, Бетховен после этого заявления Черни и сам побывал в роли педагога своего племянника, и в конце концов он окончательно убедился, что, несмотря на неплохие музыкальные задатки, Карлу, действительно, не суждено было стать великим музыкантом (ему это просто не было нужно). И тогда композитор решил, что его племяннику стоит заняться наукой. Специально для этого он нанимает частного репетитора, который занимался с Карлом на домашнем обучении.

Следующей весной, а именно, 19 мая 1818 года Бетховен отдает Карла на летние месяцы в школу деревенского священника Патера Фрёлиха, которая находилась в Мёдлинге (Нижняя Австрия, рядом с Веной). О подробностях жизни Карла в этот период мы знаем немного.

Однако нам известно, что сам Бетховен в то время был занят своим лечением (кстати, несколькими месяцами ранее композитор впервые начинает пользоваться «разговорными тетрадями» для удобного общения вследствие его глухоты), а также был занят сочинением новых произведений, среди которых знаменитая «Двадцать девятая соната» (Хаммерклавир) и «Девятая симфония».

2.4. Контрнаступление Иоганны

Воспользовавшись моментом, расчетливая Иоганна в сентябре 1818 года подает сразу два ходатайства в тот самый Ландрехт, который пару лет назад принял решение сделать Бетховена единственным опекуном ее родного сына.

В первом ходатайстве Иоганна справедливо указала на реальные недостатки Бетховена, включая его неопрятность, грубость, плохое состояние здоровья и, конечно же, глухоту. Таким образом Иоганна пыталась объяснить суду, что композитор, который не может толком позаботиться о самом себе, не сможет заменить Карлу его родную мать. Однако, несмотря на то, что претензии Иоганны во многом были справедливы, 18 сентября суд отклоняет ее ходатайство.

Однако уже 21 сентября Иоганна подает второе ходатайство, в котором просит суд направить сына обучаться в «Имперскую и Королевскую Семинарию», а также просит разрешения навещать своего сына в этой семинарии.

Уже 23 числа композитора и саму Иоганну вызвали в суд. На слушании композитор всячески опровергал обвинения Иоганны, заявив также о том, что состояние его здоровья в данный момент было лучше, чем было когда либо. В итоге 3 октября данное ходатайство Иоганны также было отклонено.

Интересный факт!

Интересный случай произошел 3 декабря 1818 года, когда одна из служанок Бетховена сообщила, что его племянник украл домашние деньги, чтобы купить себе сладости, а также ужасно себя вел по отношению к прислуге. Когда композитор разозлился на своего племянника, тот убежал в дом своей матери.

Узнав об этом, Людвиг сильно расстроился и со слезами на глазах закричал: "Он стыдится меня!", после чего отправился в дом Иоганны за своим подопечным. Иоганна то ли, боясь нарушить закон, то ли в корыстных целях пообещала своему деверю, что "Этим же вечером приведет Карла обратно в его дом".

Однако, опасаясь, что мать не собирается исполнить обещание и, более того, планирует вывезти мальчика из страны, Бетховен обратился в полицию, которая тут же вернула Карла домой.

Для матери Карла данный случай был просто подарком судьбы, ведь побег ее сына — это просто идеальное доказательство того, что Карл собственноручно тянется к ней.

Недолго думая, уже 7 декабря Иоганна вновь обращается в Ландрехт и вновь просит суд отправить ее сына в Семинарию. Буквально через три дня она добавляет к делу сведения о том, что Бетховен злоупотреблял своим правом пускать ее к сыну только со своего письменного согласия (напомним, что ранее юрист композитора добился соответствующего документа, дающего Бетховену это право), вследствие чего лишь раз в месяц она могла видеться со своим ребенком.

В этом процессе Иоганну представлял в суде ее родственник, некий Якоб Хотчевар, работавший чиновником по юридическим вопросам. В поданном ходатайстве Хотчевар подтвердил факт судимости Иоганны в 1811 году, однако он также отметил, что это давнее преступление не должно оправдывать незаконный запрет матери общаться с ее ребенком, особенно в тех случаях, когда подобный отказ автоматически передает ребенка в руки дяди, который по сути ничем не лучше его матери.

Более того, Хотчевар обратил внимание суда на то, что он якобы лично видел, как после недавнего побега Карла из дома Бетховена у ребенка были обморожены руки и ноги вследствие того, что он был недостаточно тепло одет, и даже его нижнее белье было в ужасном состоянии.

Иоганна с Хотчеваром также приложили к делу заявление священника, в котором говорилось, что Бетховен побуждал Карла говорить плохо о своей матери, и что «обучение Карла противоречило всем моральным принципам и проявлялось безразличием к религии».

Уже 11 декабря Ландрехт вызвал Иоганну и Бетховена, а также самого Карла на слушание. Когда мальчику дали слово, он сказал, что "Бетховен хорошо относился к нему", и что он "предпочел бы жить у своего дяди вместо матери, если бы у него был собеседник, с которым он мог бы говорить, так как сам Бетховен был глухим", и с ним, по словам Карла, "трудно было общаться".

Карл также отметил, что его мать не уговаривала его убегать от своего дяди. В ответ на вопрос о том, как дядя с ним обращался, Карл ответил, что Бетховен часто наказывал его, но только тогда, когда он этого, действительно, заслуживал. Однако один случай Карл все-таки упомянул — по его словам, когда его вернули домой после побега, Бетховен достаточно сильно его избил и даже угрожал задушить.

Иоганна в свою очередь рассказала суду о том, что во время побега Карла она якобы уговаривала сына вернуться домой к Бетховену. Но, по ее словам, Карл не хотел возвращаться в дом своего дяди, так как боялся жестокого обращения к себе. Отвечая на вопрос о том, хорошо ли в доме Бетховена ухаживали за ее сыном, она заявила, что Бетховен не мог разговаривать со своим подопечным (из-за его глухоты), и, более того, некому было удовлетворить элементарные потребности ее сына в отношении его личной гигиены, включая стирку одежды.

Во время допроса Бетховена композитор подтвердил информацию о том, что Карл мог покинуть его дом из-за страха наказания. Отвечая на вопрос о том, какое внимание он уделял Карлу, Бетховен ответил, что его племянник занимался на фортепиано, изучал французский и делал уроки, которые занимали все его свободное время, и поэтому ему не было необходимости проявлять какое-либо дополнительное внимание своему племяннику. Также композитор отметил, что мог бы доверить надзор за Карлом своим слугам, но не доверял им, так как Иоганна якобы в прошлом могла их подкупить.

На вопрос о том, не настраивал ли Бетховен своего племянника говорить заведомо заученные фразы против его матери, композитор ответил отрицательно, добавив, что заранее предупредил Карла о том, чтобы тот не говорил ничего, кроме правды. Бетховен также отметил, что на заданный им вопрос племяннику: "Любишь ли ты свою мать?", Карл сказал: "Нет!".

И тогда Людвиг по глупости сказал перед судом, что, если бы Карл был «благородным», то он отправил бы его учиться в знаменитую «Терезианскую гимназию» (туда зачисляли только дворянских детей).

Слова, сказанные Бетховеном в последнем предложении, были огромной стратегической ошибкой со стороны композитора.

Ведь напомним, что компетенцией «Имперского и Королевского Ландрехта Нижней Австрии»  (суда, рассматривавшего данное дело с самого начала) было ведение дел, субъектами которых были представители дворянства.

А Бетховен, как теперь выяснилось, по своей же глупости поставил свое «благородное происхождение» под сомнение. Следовательно, суд потребовал у композитора немедленно представить любой документ, подтверждающий его благородное происхождение.

Учитывая то, что никаким аристократом Бетховен никогда не был и, следовательно, никаких документов он предоставить не мог, 11 декабря 1818 года композитор официально признает, что не является благородным.

Таким образом, дело было передано в «Магистрат» — городской орган, компетенцией которого были судебные дела самых обычных горожан, не имеющих никакого отношения к дворянству.

Бетховен совершенно не ожидал подобного развития событий. Но его сопернице, Иоганне, это было лишь на руку. Ведь тот самый Якоб Хотчевар, юридический представитель Иоганны, имел неплохое влияние на магистрат.

Само слушание Магистрат провел 11 января 1819 года. Так как прежние судебные решения были «временно заморожены», было решено на время вернуть Карла его матери, пока не найдется другой опекун.

Но, при этом, самому Бетховену никто не запрещал вмешиваться в воспитание Карла, и он этим любезно воспользовался. В частности, композитор отдал племянника в школу Иоганна Куглиха, чьи методы обучения тогда достаточно высоко ценились.

Ну а через несколько месяцев, а именно 22 июня 1819 года Бетховен отдает племянника в достаточно престижный учебный пансион Йозефа Блёхлингера (хотя, если говорить честно, Карл не особо хотел учиться), который в свою очередь был учеником великого педагога, Иоганна Генриха Песталоцци.

Однако помимо благих целей Бетховена не покидали самые разные мысли, не поддающиеся нормам морали и, тем более, закона. В частности, Людвигу пришла в голову идея украсть Карла и увезти его за пределы страны.

Для попытки реализации этой идеи Бетховен посмел обратиться к своему влиятельному ученику, а по совместительству другу и покровителю — эрцгерцогу Рудольфу, младшему сыну Леопольда Второго, бывшего императора Священной Римской Империи. Однако благородный эрцгерцог, будучи в здравом уме, не одобрил эту глупую идею.

Также стоит отметить, что Людвиг решил добровольно прекратить опекунство, чтобы оно не было прекращено насильно, по решению магистрата. Более того, у композитора в магистрате был «свой человек» по имени Маттиас фон Тюшер. Пользуясь случаем, Бетховен уговаривает его оформиться в качестве опекуна Карла.

Хотя господин Тюшер сильно этому сопротивлялся, все же он соглашается и исполняет просьбу Бетховена. Суд санкционировал эту договоренность и попросил  Тюшера рассказать о его планах в отношении ближайшего будущего его подопечного, на что Тюшер ответил очень интересным образом: "Будет лучше, если ребенка воспитывать вдали от обоих: и от Иоганны, и от Бетховена".

Таким образом, Тюшер становится опекуном Карла. Однако через несколько месяцев он по непонятным причинам отказывается от данной договоренности. В ответ на это Бетховен прервал дружбу с ним и вновь открыто заявил Магистрату о своей претензии на опеку.

Уже 17 сентября 1819 года Магистрат постановил, что освобождает Тюшера от опеки Карла.

Однако, заявив также о том, что «Вследствие прихотей Бетховена, его племянника, подобно мячу, швыряли из одного учебного заведения в другое», магистрат отказал Бетховену в опеке и оставил ребенка его родной матери, назначив ему еще одного соопекуна — специально нанятого городского служащего, Леопольда Нуссбока.

Более того, Магистрат также отметил, что заявления Бетховена относительно Иоганны являлись лишь недоказанными сплетнями, символизирующими его личную неприязнь к Иоганне, и что "его единственная цель заключалась в том, чтобы унизить мать и вырвать сердце из ее груди".

Таким образом, Иоганне удалось фактически вернуть ребенка себе, и в этот раз Бетховен потерпел поражение. Но и это был не конец.

2.5. Реванш Бетховена и окончательная его победа

Все последующие обращения композитора к Магистрату были безоговорочно отклонены. Казалось бы, что даже у такого упрямого человека, как Бетховен, не осталось шансов добиться своего. Но не тут-то было.

Ведь в то время Бетховен поддерживал отношения с Иоганном Баптисом Бахом — одним из лучшим юристов Вены, деканом юридического факультета Венского Университета. 

Именно господин Бах предложил Бетховену обратиться в вышестоящий Апелляционный суд, и, естественно, композитор последовал его совету.

Более того, точно такой же совет композитору дал и его друг, Антон Шиндлер. Поэтому  7 января 1820 года Людвиг подает заявление в Нижне-Австрийский Апелляционный суд, который, в свою очередь, приказал Магистрату предоставить полную информацию обо всех предыдущих разбирательствах для последующего рассмотрения.

Магистрат, естественно, представил Апелляционному суду пояснительный отчет, который больше напоминает обвинительное заключение в отношении Бетховена, нежели объективное отражение сути дела. Было такое ощущение, будто бы Магистрат предвзято относился к композитору.

Так уж получилось, что Бетховена в Апелляционном суде уважали больше, чем в Магистрате, да и помогавший композитору юрист Бах имел тесные связи с судьями данного органа. По свидетельствам биографов Бетховен организовывал неофициальные встречи с судьями, пытаясь повлиять на их решение.

Можно долго рассуждать о незаконности корыстных действий Бетховена и, возможно, даже наличия актов коррупции с его стороны, однако факт остается фактом: БЕТХОВЕН ПОБЕДИЛ в этом многолетнем конфликте.

8 апреля 1820 года Апелляционный суд Нижней Австрии, наконец, выносит решение в пользу Бетховена, тем самым, отменив предыдущее постановление Магистрата.

С этого дня Иоганна была разжалована в качестве опекуна, и Карл был снова передан под опеку его дяде, Бетховену, совместно с другим соопекуном - Карлом Петерсом, другом композитора и по совместительству домашним учителем семьи Лобковиц (позже были и другие соопекуны).

Сразу после этого победного решения Апелляционного суда Бетховен поклялся никогда не допускать, чтобы его племянник снова увидел свою мать (но позже он нарушит эту «клятву»).

Есть свидетельства, что Иоганна пыталась достучаться до самого Императора, чтобы тот отменил решение Апелляционного суда. Однако ей это не удалось, и решение осталось неизменным. Потеряв надежду вернуть своего сына, Иоганна посвятила себя родившейся в этом же году дочери, Людовике Иоганне.

Ну а Карл остался обучаться и проживать в пансионе Блёхлингера. Лишь однажды он снова попытался убежать к своей матери, но был возвращен в институт насильно. В 1823 году он все-таки успешно закончит этот институт и получит диплом.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:
Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных и принимаю политику конфиденциальности.